Главная  Новости  Гостевая  Комментарий  Ссылки   Дневник  English  Deutsch  Français  El español

 

Альманах «Тайфун» №2 / 1996 г., №1 / 1997 г.

 

СТОРОЖЕВЫЕ КОРАБЛИ ТИПА "ЯСТРЕБ" ПРОЕКТА 11540

 

 

капитан I ранга, кандидат военных наук, профессор В.П.Кузин
научный сотрудник ЦНИИ ВК МО РФ Д.Ю.Литинский

 

Напомним "аксиому": совершенствование корабля неумолимо влечет за собой увеличение его размерений. Прослеживая историю появления в советском ВМФ многоцелевого сторожевого корабля (СКР) нового поколения, мы имеем возможность не только получить подтверждение справедливости этого "физического" закона, но и увидеть хорошую иллюстрацию другого закона — диалектического. Речь пойдет о переходе количественных изменений в качественные и о том оптимуме, в котором достигается максимум боевой эффективности корабля при разумном уровне затрат на его создание.

Для того, чтобы проследить "рост" корабля, выберем отправной точкой дальнего предшественника "героя" нашего повествования.

В июне 1964 г. ВМФ и МСП рассматривался эскизный проект малого корабля противолодочной обороны (ПЛО) "Альбатрос", предназначенного для охраны военно-морских баз, пунктов базирования, рейдов, а также для противолодочного охранения кораблей и транспортов на переходе морем. Проект был разработан Зеленодольским ЦКБ-340, уже имевшим опыт создания СКР противолодочной обороны первого и второго поколений. Прогрессивные (хотя и несколько рискованные с точки зрения повседневной эксплуатации) технические решения в части корабельной энергетики и движительных установок воплощались в жизнь коллективом конструкторов под руководством А.В.Кунаховича и А.П.Мышакина. Так, например, оригинальная пропульсивная установка апробировалась на малом корабле ПЛО проекта 204, а комбинированная дизель-газотурбинная ЭУ — на СКР ПЛО пр. 35, 159 и 159А.

При разработке нового проекта коллектив под руководством Главного конструктора Ю.А.Никольского, вооруженный опытом проектирования весьма оригинальных противолодочных кораблей малого и среднего водоизмещения, оказался в ситуации, когда "простор для фантазии" проектантов ограничивался весьма конкретным тактико-техническим заданием (ТТЗ), определившим не только состав вооружения (ГАС кругового поиска "Аргунь" с антенной в подкильном обтекателе, опускаемая ГАС "Шелонь", два двухтрубных 533-мм ТА, две реактивные бомбометные установки, 57-мм АУ для самообороны), но также оговаривавшим тип ГЭУ и ограничивавшим водоизмещение корабля величиной 800 т. Наблюдение за проектированием от ВМФ осуществлял сотрудник ЦНИИ военного кораблестроения (ЦНИИ ВК) капитан 2 ранга И.В.Козловский, также принимавший участие и в разработке ТТЗ. Необходимость длительного поддержания относительно невысокого поискового хода и возможности в случае необходимости развить полный ход около 35 узлов определила для МПК как оптимальную трехвальную дизель-газотурбинную главную энергетическую установку (ГЭУ). Указанное диктовалось моделью боевого применения корабля: прослушивание на ходу, глубокая акустическая "разведка" "на стопе" при помощи опускаемой гидроакустической станции (ОГАС), обнаружение подводной цели и максимально быстрый "подскок" в район ее предполагаемого нахождения для последующей атаки.

Бортовые валы должны были вращать два дизеля М-507А мощностью по 10 тысяч л.с., а средний — ГТУ-8 мощностью 18.000 л.с. Как под газотурбинным двигателем (ГТД), так и под обоими дизелями корабль должен был развивать 20-узловой ход. В режиме хода под дизелями дальность плавания 18-узловым ходом задавалась не менее 2.500 миль, а наибольшая скорость при совместной работе всех трех валов — 35 узлов. Электроэнергетическая установка (ЭЭУ) общей мощностью 1.000 кВт проектировалась в составе трех дизель-генераторов мощностью 200, 300 и 500 кВт.

Профессиональный интерес проектантов сосредоточился на оптимизации ходкости и мореходных качеств корпуса корабля, снабженного сравнительно большим подкильным обтекателем ГАС. Этот обтекатель вследствие своих размеров оказывал на центровку и ходовые качества "основного корпуса" длиной по КВЛ 66,0 м и шириной 9,3 м заметное влияние. Специалисты ЦКБ-340 разработали для подводной части оригинальные обводы, выгодно сочетающие преимущества круглоскулых и остроскулых корпусов, а надводному борту для уменьшения заливания и забрызгивания придали сложную форму со сглаженными продольными "гребнями" — уступами. В опытовом бассейне ЦНИИ им. акад. А.Н. Крылова провели несколько серий буксировочных испытаний, подтвердивших скоростные качества спроектированных обводов. Поведение корабля на регулярном и нерегулярном волнении, а также заливаемость и забрызгиваемость изучались на самоходной модели. Протяженная сплошная надстройка в сочетании с нетрадиционной, но не менее изящной линией седловатости была применена для повышения надводного борта, что благоприятно сказывалось не только на мореходности, но и позволяло получить дополнительные объемы внутри корпуса. Это весьма пригодилось, когда после рассмотрения эскизного проекта совместным решением ВМФ и МСП ЦКБ-340 поручили разместить на корабле зенитный ракетный комплекс (ЗРК) самообороны "Оса-М" (4К-33) с боекомплектом 20 зенитных управляемых ракет (ЗУР) 9М-33. Первоначально убирающуюся под палубу пусковую установку (ПУ) ЗиФ-122 предполагалось установить в корме, переместив в нос автоматическую спаренную 57-мм АУ ЗиФ-72 (такое решение диктовалось необходимостью жестко требовавшегося разработчиками "Осы-М" тесного соседства ПУ со "стрельбовой станцией" комплекса 4К-33).

В результате в техническом проекте, выполненном в 1965 г., удалось реализовать все требования ТТЗ ВМФ, создав по тому времени неплохо вооруженный, достаточно быстроходный и мореходный (как казалось) специализированный корабль для поиска и уничтожения ПЛ вблизи побережья и "уложившись" в полное водоизмещение 900 т. Поиск, обнаружение, классификация подводных целей и выдача целеуказания системе ПУС "Дракон-1124" осуществлялись "подкильной" ГАС "Аргунь" ("уменьшенный вариант" станции "Титан", создававшейся для больших противолодочных кораблей типа "Беркут" пр.1134-А и СКР 2-го ранга типа "Буревестник" пр.1135) и опускаемой ГАС "Шелонь". Атака обнаруженной ПЛ могла производиться как самонаводящимися торпедами "Енот-2" (или СЭТ-65) из палубных поворотных двухтрубных торпедных аппаратов ДТА-53-1124, так и посредством реактивных глубинных бомб РГБ-60, выстреливаемых из двух реактивных бомбометных установок РБУ-6000. РБУ оснащались системой подачи и перезаряжания. Две 12-ствольные ПУ размещались побортно в носовой части надстройки корабля,  расположенный под ними погреб вмещал 96 РГБ-60. Для самообороны корабля от катеров и малых кораблей противника, а также для поражения воздушных целей предназначался артиллерийский комплекс АК-725 в составе 57-мм автоматической АУ ЗиФ-72, расположенной в корме корабля, и радиолокационной системы управления стрельбой "Барс" МР-103. Задача уничтожения одиночных воздушных целей должна была также решаться ЗРК "Оса-М", в состав которого входили система управления 4Р-33, двухбалочная ПУ ЗиФ-122 (расположенная в нерабочем положении под палубой бака в "стакане" ПУ) с системой подачи и перезаряжания и комплект ЗУР 9М-33. Обнаружение воздушных и надводных целей, а также выдачу целеуказания ЗРК выполняла РЛС МР-302 "Рубка".

Серийное строительство МПК типа "Альбатрос" было узаконено постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР №680-280 от 10 августа 1964 г., однако договорный технический проект 1124, откорректированный по результатам начавшихся в 1970 г. испытаний головного корабля, был оформлен лишь в 1972 г. Полное водоизмещение МПК достигло 940 т. От экзотических "гребней" надводного борта, излишне усложнявших корпусные конструкции и технологию их изготовления, оказались при разработке рабочей документации, несколько упростилась и геометрия выступающих частей корпуса. Запущенный в серию сначала на Зеленодольском судостроительном заводе (ССЗ) им. Горького, а затем на Хабаровском ССЗ и Киевском ССЗ "Ленинская кузница" МПК "Альбатрос" вполне отвечал своему предназначению. По пр.1124 было построено 38 кораблей, которым не присваивались собственные наименования, а лишь литерно-цифровые обозначения. По заказу КГБ СССР для частей морпогранохраны на базе пр.1124 был создан пограничный сторожевой корабль (ПСКР) пр.1124П с упрощенным составом вооружения: вместо ЗРК "Оса-М" — вторая АУ ЗиФ-72. По этому проекту заводы построили 17 ПСКР, большинство из которых, в отличие от более многочисленных "флотских" собратьев, получили не номерные, а персональные собственные наименования.

В общем привлекательный проект было решено развивать, оснащая вновь строящиеся корабли современным вооружением. Уже в процессе строительства новые корабли стали дополнительно довооружать малокалиберными (30-мм) артиллерийскими комплексами

АК-630/МР-123. Зеленодольское ПКБ (так ныне называется ЦКБ-340), группа ведущих специалистов которого за "Альбатрос" удостоилась Государственной премии, под наблюдением сотрудника ЦНИИВК капитана 2 ранга А.П.Демешкевича в 1976 г. разработало сокращенный технический проект 1124М, имевший следующие отличия от базового: подкильная ГАС МГ-322 уступила место станции "Платина", 57-мм АУ АК-725 заменили на 76-мм арткомплекс с АУ АК-176, ЗРК "Оса-М" — на "Оса-МА". Для повышения возможностей борьбы с воздушным противником в составе вооружения корабля остался арткомплекс АК-630/МР-123. Кроме того, практика эксплуатации показала сложность обеспечения управляемости при швартовке, поэтому под транцем на корабле решили установить вспомогательный движительно-рулевой комплекс (ВДРК). В результате водоизмещение корабля, естественно, выросло еще на 30 т и достигло величины 970 т. Скорость полного хода при неизменной мощности ГЭУ упала 3 узла, дальность плавания сократилась на 200 миль. Головной МПК пр.1124М вошел в состав флота в 1980 г. За следующее десятилетие советские судостроительные заводы построили 20 МПК, последние корабли серии вступали в строй даже после распада СССР.

Новые корабли в общем хорошо прижились на флотах, где составили основу сил ОВРа (Охраны водного района). Специалисты NATO, внимательно отслеживавшие все малопонятные им (это сегодня особенно ясно — достаточно указать на огромный спрос среди "западников" на совершенно непрофессиональный справочник якутского любителя А.Павлова) зигзаги советского военного кораблестроения, присвоили, как полагается, кораблю код "Grisha" (? — авт.) с индексами от I до V . "Grisha I" — первый, базовый, "Grisha II" — пр.1124П, пограничный, "Grisha III" — пр.1124 с дополнением АК-630, "Grisha IV" — пр.1124М и, наконец, "Grisha V" — тот же пр.1124М, но с РЛС общего обнаружения "Фрегат МА" (последние корабли вынужденно комплектовались этой станцией — производство РЛС "Рубка" прекратилось, а новую разработать не успели).

Однако эксплуатация кораблей выявила и их недостатки, без которых, видимо, не обходится ни один проект. Главным из них оказалась все же неудовлетворительная мореходность, особенно на Северном театре, и в первую очередь — сильный днищевой слеминг, являвшийся следствием "катерного" происхождения обводов корпуса и наличия развитой подкильной антенны ГАС.

Кроме указанных вариантов пр.1124 в 1970-е гг. на его базе в ГДР с помощью советских специалистов был разработан пр.133 (головной корабль — "Parhim"). Предполагалось, что это даст возможность немцам приобрести навыки самостоятельного проектирования и строительства боевых кораблей как для ВМФ Национальной Народной армии ГДР, так и для других стран Организации Варшавского договора. По соображениям политического и экономического характера (в качестве "расплаты" за долги ГДР перед СССР) двенадцать построенных по модернизированному пр.133.1М кораблей пришлось принять в состав нашего Балтийского флота, хотя они были "слабее" отечественных "Альбатросов". Справедливости ради следует отметить, что немецкие корабли отличались исключительно хорошим качеством постройки, добротностью и надежностью техники.

Дальнейшему развитию этого корабля путем замены вооружения на более современное препятствовало отсутствие модернизационных запасов. Это наглядно проявилось в процессе проектирования, постройки и эксплуатации МПК пр.1124К, создававшегося специально для морских испытаний нового корабельного многоканального ЗРК самообороны "Кинжал".

Десятилетним планом военного кораблестроения (входившим составной частью в единый план развития народного хозяйства на 1970-1980 гг., но утвержденным 1 сентября 1969 г. отдельным постановлением ЦК КПСС и СМ СССР №715-250) предусматривалось разработка нового проекта 1154 и серийное строительство сторожевого противолодочного корабля, предназначенного для замены МПК пр.1124. Работы по определению облика корабля, то есть исследовательское проектирование, с 1970 г. велись в ЦНИИ ВК.

Если МПК пр.1124 появился на свет в период, когда в фаворе у нашего государственного руководства находились только надводные корабли малого водоизмещения (середина 1960-х гг. в советском ВМФ ознаменовалась "увлечением" ракетными катерами и их массовым строительством), то спустя десятилетие жесткие ограничения в тон- наже уже не препятствовали "естественному росту" надводных кораблей. Семейство противолодочных кораблей в 1970-е гг. Пополнили 3.000-тонные газотурбинные СКР типа "Буревестник" пр.1135 (первоначально они классифицировались даже как БПК), вооруженные универсальным противолодочным ракетным комплексом "Метель" УРПК-3. Неплохой по многим показателям корабль, отнесенный зарубежными военно-морскими справочниками к классу фрегатов, с точки зрения сбалансированности своего главного — противолодочного — вооружения являл довольно странную картину: дальность обнаружения подводных целей корабельным ГАК "Титан" в несколько раз уступала дальности стрельбы противолодочными ракетами 85-Р. Разрешением явного противоречия вполне мог стать противолодочный вертолет корабельного базирования, однако при сохранении состава основного вооружения он на "Буревестник" просто "не влезал". Поэтому немалые усилия отечественной науки и промышленности направлялись на то, чтобы создать ГАК с увеличенной в несколько раз дальностью действия. Таковым должен был стать комплекс "Звезда-1" на новой элементной базе.

В 1975-1977 гг. в Зеленодольском ПКБ коллективом под руководством Главного конструктора Н.А.Яковлевского и при активном участии Главного наблюдающего ВМФ капитана 2 ранга В.Я.Корсукова был разработан технический проект газотурбинного противолодочного СКР стандартным водоизмещением около 1.600 т (то есть в 2 раза большего, чем МПК пр.1124) с ГАК "Звезда-1". Аналогом для сравнения ТТЭ проектируемого отечественного корабля с элементами зарубежных "современников" был тогда формально избран бельгийский фрегат (по национальной классификации, фактически — корвет) "Wielingen", позднее к нему добавился более крупный итальянский фрегат "Maestrale". Сравнение малого СКР с "бельгийцем" являлось, конечно, "политическим", так как выставляло наш корабль в выгодном свете, но с другой стороны, найти в корабельном составе флотов NATO подходящий "объект" было достаточно трудно.

После рассмотрения ВМФ и МСП в ноябре 1977 г. проект подвергся существенной корректировке. Она была обусловлена тем, что в дополнение к уже включенным в ТТЗ на проектирование системам оружия, подлежащим установке на новый противолодочный СКР, ВМФ посчитал необходимым ввести в состав вооружения корабля  наиболее перспективные разработки. В результате в пр.1154 появились 6 унифицированных однотрубных стационарных ПУ для стрельбы торпедами и ракето-торпедами "Водопад-НК", реактивный противолодочный комплекс (РПК) "Ливень", многоканальный ЗРК самообороны "Кинжал" и 76-мм одноорудийная автоматическая АУ А-221.

Корректированный техпроект был выпущен в 1979 г. Вступление в строй головного корабля, зависевшее, в основном, от сроков поставки новых образцов оружия и вооружения, тогда планировалось на 1986 г. Полное водоизмещение корабля длиной по КВЛ 96,0 м и шириной 11,0 м достигло величины 2.000 т. ГЭУ, скомпонованная по схеме COGAG, состояла из четырех ГТД М70, обеспечивавших скорость полного хода 30 узлов. Расчетная дальность плавания 14-узловым ходом равнялась 3.000 миль. Особенностью архитектуры корабля являлся большой обтекатель антенны ГАС, водоизмещение которого составляло около 7% от водоизмещения всего корпуса. По результатам выполненных исследований и модельных испытаний проектант по комплексу показателей избрал расположение обтекателя ГАС под килем.

Начало 1980-х гг. в иностранных флотах характеризовалось массовым появлением в их боевом составе современных универсальных кораблей класса фрегат. Если США, начав с 1977 г. пополнять свои ВМС новыми 3.600-тонными фрегатами типа FFG-7 "Oliver Hazard Perry", уверенно продолжали наметившуюся двумя десятилетиями ранее отчетливую тенденцию создания многоцелевых кораблей охранения для трансокеанских конвоев, то другие страны NATO, выполняя договоренность о "международном разделении труда" в системе Объединенных ВМС, пришли к решению о строительстве кораблей примерно такого же тоннажа, но приспособленных к решению самостоятельных задач, а также ПЛО и ПВО корабельных соединений.

Класс фрегатов, обязанных своим появлением и развитием угрозе немецких ПЛ союзному судоходству во время Второй мировой войны и — в период "холодной войны" — массовому строительству сначала дизель-электрических, а затем и атомных ПЛ в СССР, в очередной раз продемонстрировал своей эволюцией "закон роста водоизмещения". "Стартовав" с тоннажа около 1,5 тысяч т, за три десятилетия водоизмещение фрегатов возросло более чем в два раза  и  достигло величины 3-3,5 тысячи т. Принятие на вооружение противокорабельных ракет (ПКР) типов "Harpoon" и "Exocet" позволило без особых усилий расширить круг решаемых фрегатами задач, повысив тем самым их универсальность и сделав их основой корабельного состава "десятки" наиболее крупных ВМС мира (фрегаты в них составляют 50-60% от общего числа боевых надводных кораблей). Универсальность и достаточно большое водоизмещение, обеспечивающее применение в любых операционных зонах, фактически превратило фрегаты в основной класс боевого корабля. В 1970-х гг. постепенно прекращается (из-за ненадобности, дороговизны и малосерийности) строительство основных боевых кораблей водоизмещением более 4-5 тысяч т (исключая, конечно, авианесущие — особые корабли). За "супер-эсминцы" по 8 тысяч т и крейсера "держались" до последнего времени только противоборствующие США и СССР. Таким образом, фрегат становится самым крупным основным боевым кораблем флота и пресекает "родовые деревья" эсминцев и крейсеров почти во всем ВМС (в ВМС Японии по традиции фрегаты продолжают классифицироваться как эсминцы, но существа тенденции это не меняет).

Специалисты ЦНИИ ВК МО внимательно отслеживали и анализировали основные направления развития зарубежного военного кораблестроения. Это дало основания при подготовке предложений по очередной десятилетней кораблестроительной программе уделить особое внимание кораблям, способным выполнять функции как противолодочного, так и сторожевого эскортного, то есть многоцелевого фрегата. Результатом стала разработка в 1981 г. нового ТТЗ на пр.11540, которому присвоили шифр "Ястреб".

Как ни парадоксально, но в предложениях по программе военного кораблестроения других организаций и учреждений — Главного штаба ВМФ, центральных управлений флота, Военно-морской академии и т.д. — по дальнейшему развитию боевых кораблей водоизмещением 3-4 тысячи т класса СКР вообще не предусматривалось, хотя, казалось бы, "линия" СКР пр.1135 должна была бы требовать логического продолжения. Объяснение простое: никаких указаний сверху не поступало, а военная наука тогда существовала в основном для обоснования правильности мудрых "вышестоящих указаний". Однако здесь, как, впрочем, в любой другой области, впадать в крайности не следует. Нередко случалось и обратное: обоснования "снизу", особенно грамотные и логичные, формировали мнение или даже позицию "наверху". Именно так, к счастью, произошло с пр.11540.

1-й институт ВМФ (так тогда сокращенно именовался ЦНИИ ВК МО), буквально "под лупой" изучив все проекты новых зарубежных фрегатов, разработал несколько вариантов проектных предложений отечественного корабля аналогичного класса с расчетом на "упреждение" — советский фрегат к моменту своего появления должен "бить" всех. Основания для этого были не романтические, а вполне реальные. Мощный ВПК страны вполне был способен обеспечить любые потребности флота, что не было доступно ВМС ни одной страны мира, кроме США (и то с определенными оговорками). Проработки 1-го института ВМФ показали: такой корабль создать в намеченные сроки можно, нужно и, главное, потенциально его можно строить минимум на 7 судостроительных заводах (ССЗ): в Ленинграде на ССЗ им. А.А.Жданова (а при необходимости — и на Балтийском и Адмиралтейском), в Калининграде на ССЗ "Янтарь", в Николаеве на Черноморском ССЗ и ССЗ им. 61 коммунара, в Керчи на ССЗ "Залив", в Зеленодольске на ССЗ им. Горького, в Комсомольске-на-Амуре на ССЗ им. Ленинского Комсомола. Начальник управления надводных кораблей 1-го института ВМФ контр-адмирал Б.А.Колызаев доложил Главкому ВМФ адмиралу флота Советского Союза С.Г.Горшкову основные результаты работы специалистов Института над пр.11540 и получил его полное одобрение. Важность успешного доклада адмирала переоценить трудно — корабль обрел могущественного патрона. Единственное, против чего решительно возражал Главком, так это против инициативы Института классифицировать новый корабль как фрегат: "Это иностранный (?! — авт.) класс, пусть будет СКР". Тем самым С.Г.Горшков еще раз подтвердил свое кредо: "У нас свой самобытный национальный (это в многонациональном-то государстве — авт.) путь. Мы иностранцев не копируем!"

Еще одной большой удачей следует считать то, что проекту "повезло" и на проектное бюро, и на Главного конструктора. Зеленодольское ПКБ всегда выгодно отличало от других бюро обостренное чувство нового, жадное, если так можно выразиться, стремление как можно глубже изучить тенденции развития мирового военного кораблестроения и в максимальной степени использовать его достижения, "не изобретая заново велосипеда", а также универсальность и большой научно-технический задел в принципиально новых направлениях кораблестроения. Достаточно упомянуть, что кроме проектирования малых боевых водоизмещающих кораблей до класса МПК включительно, этим бюро были спроектированы (а затем и построены) самые крупные и скоростные в мире боевые корабли на подводных крыльях (КПК) типа "Сокол" (пр.1141 и 1145). У "зеленодольцев" также имелся большой опыт проектирования крупных боевых скеговых кораблей на воздушной подушке (КВП). Одним из самых удачных представителей последних явился проект противолодочного скегового КВП "Тур" (пр.10230) водоизмещением свыше 2.000 т в стальном исполнении корпуса. "Тур" должен был нести противолодочные управляемые ракеты (ПЛУР), вертолет постоянного базирования и оснащался мощными водометными движителями. К сожалению, проект этот реализован не был по причинам совсем не технического характера. В активе Зеленодольского ПКБ имелся, например, проект СКР с атомной ЭУ — самого малого атомного боевого корабля в мире. Короче говоря, бюро смело бралось за сложные технические проблемы и, как правило, их решало. Николай Александрович Яковлевский — "отец" нового "Ястреба" — с самого начала был единомышленником военных моряков — идеологов и разработчиков ТТЗ 1-го ЦНИИ ВМФ, что явилось еще одной крупной удачей, поскольку такое случалось в практике взаимодействия ВМФ и промышленности, увы, далеко не всегда. Встречные проработки корабля Зеленодольского ПКБ и 1-го института практически совпадали, что говорило о ясном представлении его облика главным "исполнителем".

Таким, несколько необычным, по существу — инициативным образом, "Ястреб" попал в "Основные направления развития ВМФ СССР на XI-XII пятилетки" (Документ, готовившийся совместно ВМФ и МСП и утверждавшийся специальным постановлением партии и правительства. Служил для последующей разработки программы военного кораблестроения — прим. авт.).

Итак, утвержденный постановлением ЦК КПСС и СМ СССР №1135-345 от 14 января 1981 г. десятилетний план военного кораблестроения содержал пункт о серийном строительстве СКР типа "Ястреб" по пр.11540. Эти корабли должны были заполнить в составе советского ВМФ образовавшуюся "нишу", которую в зарубежных флотах занимали многоцелевые надводные корабли водоизмещением 3-4 тысячи т. Согласно ТТЗ, СКР "Ястреб" предназначался для ПЛО и ПВО корабельных соединений, а также для борьбы с надводными кораблями противника.

В октябре 1981 г. в соответствии с приказом ГК ВМФ в связи с изменением состава вооружения (добавлен противокорабельный ракетный комплекс "Уран") водоизмещение проектируемого корабля было разрешено увеличить до 3,5 тысяч т. В связи с этим вполне правомерным стало сопоставление "Ястреба" с американским фрегатом типа "Perry" и немецким типа "Bremen". Последний как наиболее удачный зарубежный "современник", естественно, с учетом творческого подхода советских конструкторов, стал ориентиром для "соревнования". В следующем году Зеленодольское ПКБ представило на рассмотрение ВМФ технический проект 11540 сторожевого корабля 2 ранга "Ястреб". Главным конструктором корабля остался Н.А.Яковлевский, главным наблюдающим от ВМФ был назначен специалист 1-го ЦНИИ МО капитан 2 ранга О.К.Коробков.

Корабль, назначение и состав вооружения которого, наконец, определились достаточно конкретно, "получился" сразу. Размещение ГАК "Звезда-1", противолодочного ракето-торпедного комплекса "Водопад-НК", многоканального ЗРК самообороны "Кинжал" и зенитного ракетно-артиллерийского комплекса ближнего рубежа (ЗКБР) "Кортик", обеспечение постоянного базирования противолодочного вертолета Ка-27, а также газотурбинная ЭУ с запасом топлива, достаточным для достижения 3.000-мильной дальности плавания 18-узловым ходом, определили размерения и стандартное водоизмещение СКР, которое составило на этом этапе проектирования 3.040 т. Специалисты 1го ЦНИИ МО настойчиво рекомендовали для "Ястреба" комбинированную дизель-газотурбинную ЭУ по схеме CODOG, однако реальные возможности отечественной промышленности, не изготовлявшей достаточно мощных и надежных дизель-редукторных агрегатов, не позволяли выдержать плановый срок сдачи головного корабля. Поэтому пришлось сохранить ГТУ схемы COGAG, отработанную и усовершенствованную на  СКР пр.1135, 1135М и 11351.

Предметом ожесточенной борьбы "корабелов" и "вооруженцев" являлось сохранение в составе вооружения нового РПК "Ливень", эффективность которого ставилась многими специалистами под сомнение. Более целесообразным считалась модернизация существующего комплекса на основе РБУ-6000 с разработкой для нее нового боезапаса.

Опытный образец РПК-5 "Ливень" (РБУ-10000) с 1982 г. испытывался в натурных условиях на борту МПК пр.1124, имевшего заводской №702. Испытания комплекса подтвердили подозрения специалистов в том, что стрельба неуправляемыми реактивными глубинными бомбами на большие дистанции совершенно неэффективна: даже точное накрытие залпом обнаруженной лодки (что само по себе проблематично) не дает никаких гарантий ее поражения, поскольку за время свободного "падения" (т.е. погружения) бомбы атакуемая лодка успевает уйти из-под ее разрыва, даже сама этого "не желая" (если, конечно, она движется). Подтверждалась уже давно известная истина: на средних и больших дистанциях против ПЛ наиболее эффективны самонаводящиеся торпеды, неважно (в этом контексте) каким образом доставленные к цели — ракетой (ПЛУР), самолетом или вертолетом, либо прибывшие "своим ходом". Произошло довольно редкое в практике нашего послевоенного кораблестроения явление — РПК "Ливень" был прекращен разработкой и производством, что сильно удручало "вооруженцев - противолодочников", не видевших для своего "детища" других подходящих носителей, кроме "Ястреба". Вместо РПК "Ливень" на корабле разместили "старую добрую" РБУ-6000. Этим и объясняется то, что установка на корабле одна — вместо привычной пары.

Офицерам 1-го ЦНИИ МО пришлось долго "воевать" и за размещение на корабле 100-мм орудия АК-100. "Вооруженцы" настойчиво (особенно специалисты ЦНИИ им. акад. А.Н.Крылова) "продвигали" 76-мм АУ АК-176, мотивируя это в основном тем, что нужно экономить водоизмещение, а также тем, что за рубежом на большинстве фрегатов (даже новых американских) "прописался" калибр 76 мм. Контраргументы были простыми: "Экономить на спичках не будем. А "даже американцам" пусть будет хуже, коль скоро они не понимают, какой может стать дуэльная ситуация после быстрого израсходования ограниченного запаса  ПКР." (Именно так и было в Ближневосточных войнах. Обменявшись — зачастую безуспешно — ракетными залпами, арабские и израильские катера энергично сближались для артиллерийского боя. И тут, конечно, решающее слово было за 76-мм артиллерией израильтян, "поющих басом" против 30-мм "мухобоек" арабов). Последнюю точку в споре поставил Главком: "О чем речь? Конечно, "сотку"!"

Вызывало споры и размещение обтекателя ГАС. Обращение к здоровому консерватизму признанных опытных мореходов — канадцев — говорило в пользу подкильного обтекателя, как более выгодного с позиций использования ГАК при плавании в штормовом море. И американцы на своих самых массовых фрегатах типа "Oliver H.Perry", и англичане вплоть до так называемой второй подсерии фрегатов "типа 22" ("Broadsword") также упорно отдавали предпочтение подкильному варианту размещения обтекателей антенн ГАС. А, например, итальянцы мотивировали свое решение желанием улучшить пропульсивные качества корпуса своих фрегатов за счет небольшого "ходового" бульба и, естественно, использовали для этой цели носовой бульб. Германские и французские специалисты придерживались такого же решения. В техническом проекте 1982 г. "Ястреб" имел подкильный обтекатель. Однако в конечном итоге победили "ходовики": подкильный бульб получался слишком большим, резко ухудшались не только ходовые качества, но и возрастала габаритная осадка. Немаловажным обстоятельством, предопределившим окончательное решение в пользу бульбового обтекателя (строго говоря, бульбовый обтекатель тоже является подкильным, но здесь для понимания сути проблемы мы эти понятия разделили) явился и более удачный дизайн носовой оконечности: корпус корабля с бульбовым обтекателем получался более длинным, форштевень — более острым и приподнятым, весь корабль в целом смотрелся лучше и больше понравился Главкому ВМФ.

При проведении проектных исследований как институт, так и ПКБ ориентировались на вооружение корабля двумя вертолетами: с одной стороны, это диктовал зарубежный опыт (вот тут ссылка на западный авторитет была вполне уместна — "они" хорошо понимали роль и значение корабельной авиации), с другой — в ОКБ им. Н.И.Камова (к сожалению, монополисте в области "корабельного" вертолетостроения) имелось весьма заманчивое проектное предложение многоцелевого вертолета "В-80", который подходил для парного базирования на корабле. Однако векселя, выданные "камовцами" по этой машине, в конце-концов оказались неоплаченными. Как заказчик ВМФ с его очень сложной техникой и малосерийной продукцией меньше интересовал разработчика, чем, скажем, сухопутные войска с их потенциально многотысячными заказами более простых машин. "В-80" все больше и больше тяготел к "сухопутному" штурмовику, а заверения бюро, что им ничего не стоит на его базе сделать хороший противолодочный или даже многоцелевой корабельный вертолет, вызывали сначала иронические ухмылки, а затем и раздражение военных моряков, справедливо считавших себя обманутыми. В итоге "В-80" превратился в хорошо известный теперь "Ка-50", а на корабль "посадили" единственную реальную машину — "Ка-27", которая, имея в целом хорошие боевые возможности, при своих весогабаритных характеристиках не позволяла даже и мечтать об отрядном (парном) базировании на корабле такого класса.

Довольно серьезно пришлось бороться и по такому, казалось бы, пустяковому вопросу, как место размещения ПУ комплекса "Уран". 1-й ЦНИИ МО предлагал разместить установки "по-американски", как размещали ПКР "Harpoon": один пакет ТПК (транспортно-пусковые контейнеры) встречно другому побортно и перпендикулярно ДП, обоснованием для чего служила сравнительная простота замены контейнеров с ракетами. Консерваторы — "промышленники" упорно "тащили" традиционный для нас вариант размещения ТПК "под мышками", т.е. под крыльями ходового мостика, параллельно ДП. Этот спор неожиданно разрешился сам собой. По настоянию специалистов — "ракетчиков" боекомплект ПКР "Уран" увеличивался с первоначально задававшихся 8-12 до 16 штук ("превосходить так превосходить"). Против этого не возражал никто, но при наличии в одном пакете восьми ТПК о традиционном варианте размещения не могло быть и речи.

На утверждение технического пр.11540 в 1982 г. оказали влияние несколько факторов, важнейшим из которых следует считать учет опыта англо-аргентинского конфликта. Корректировка проекта, предпринятая в следующем году по совместному решению ВМФ и МСП от 9 апреля, включала замену легких сплавов в конструкции надстроек на сталь и ряд усовершенствований в части радиоэлектронного вооружения. Строго говоря, возвращение за рубежом к стали и отказ от алюминиевых сплавов для надстроек были замечены еще до Фолклендов. Наши специалисты обратили внимание на полностью стальной английский "Sheffield" (Type 42), французский "George Legues" и немецкий "Bremen", но без Англо-Аргентинского конфликта, наверное, никогда не удалось бы убрать с "Ястреба" АМг, сделав его единственным в нашем флоте полностью стальным кораблем после 30-летнего перерыва (напомним, что последним стальным был разработанный во второй половине 1950-х гг. пр.57бис — большой ракетный корабль). Корректировка проекта не потребовала много времени, но до закладки головного корабля, срок ввода которого в строй начал "ползти вправо", оставалось еще два года.

Как это нередко случалось, удачный в целом пр.11540 обрел и своих недоброжелателей. По существовавшей тогда структуре Главного управления кораблестроения (ГУК) ВМФ боевые надводные корабли в нем вели два отдела — отдел крупных БНК и отдел малых БНК (занимавшийся также катерами, тральщиками и десантными кораблями). По своему рангу пр.11540 находился в сфере ответственности 1-го отдела, однако Зеленодольское ПКБ традиционно взаимодействовало со 2-м, поэтому за ним и остался "непривычно крупный" корабль. Надо отдать должное начальнику этого отдела капитану I ранга В.А.Тарасову и сменившему его капитану I ранга В.Н.Исаченкову (сын известного советского руководителя военного кораблестроения адмирала Н.В.Исаченкова) в понимании важности стоящей перед ними задачи создания во многом принципиально нового боевого корабля и их патриотическому, если так можно выразиться, энтузиазму в борьбе за него. А бороться, скажем, забегая вперед, пришлось. Так же ответственно, как и начальники, работал непосредственный ведущий корабля старший офицер ГУК капитан I ранга Г.М.Зимин и Главный наблюдающий ВМФ капитан 2 ранга О.К.Коробков.

Поручение вести "Ястреб" 2-му отделу ГУК вызвало определенное чувство ревности и недовольства у 1-го. Скепсис в отношении работы Зеленодольского ПКБ обусловил выдачу задания на "как бы"  конкурсную проработку проекта корабля Северному ПКБ в  Ленинграде —  ведущему бюро по крупным надводным кораблям основных классов.

Результат получился такой, какой от СПКБ и ожидался — при том же составе  вооружения  водоизмещение корабля уже на этапе начальной проработки "зашкалило" за 5 тысяч т (и это не было пределом, поскольку, как правило, в техническом проекте оно возрастало бы еще, как минимум, на 20%). Тогда началась ревизия проекта Зеленодольцев под лозунгом "Чудес не бывает!". Забыв о том, что (по справедливому выражению адмирала С.О.Макарова) "корабль строиться для боя", на свет божий вытаскивались часто невнятные, надуманные формулировки недостатков: "слишком тесно, трудно ремонтировать, обитаемость хуже (чем у кого?!)" и т.п. Но ни одного обоснованного аргумента против корабля сформулировано так и не было. Оно и понятно — боялись Главкома ВМФ, по образному выражению некоторых военных, "гневно сжимая в строю пальцы в кулаки в ботинках". Однако подлинная подоплека пока молчаливого недоброжелательного отношения к пр.11540 среди некоторых руководителей ГУК и отчасти центральных управлений ВМФ заключалась в другом. В период руководства страной Н.С.Хрущевым военным кораблестроителям пришлось испытать и "высочайшее" недовольство крупными надводными кораблями, и жесткий прессинг ограничения водоизмещения вновь создававшихся кораблей. Во второй половине 1960-х гг. положение кардинальным образом изменилось — маятник качнулся в противоположную сторону. Теперь уже рост водоизмещения надводных кораблей никто особенно ограничивать не старался, его сдерживали лишь размеры стапелей и эллингов. Одна крайность породила другую. В психологию руководителей синдром гигантомании внедрился очень быстро. И понять их было можно: более крупный корабль являлся и более престижным объектом со всеми немаловажными вытекающими последствиями. Кроме того, прогрессирующее отставание отечественной технологии от мирового уровня неизбежно приводило к тому, что качественные характеристики нового оружия и военной техники "покупались", как правило, ценой роста весов и габаритов. "Запихнуть" их все более возрастающую номенклатуру в более крупный корабль было, естественно, легче.

Проект "Ястреба" своим появлением как бы доказывал, что выше декларированное не есть аксиома, а при более вдумчивом, более тщательном и творческом подходе результат может быть иным. Конкретно — пр.11540 "перебегал дорогу" более крупным кораблям других проектов, подвергая сомнению целесообразность их строительства. Даже краткое сопоставление элементов БПК пр.1155 "Фрегат" и СКР пр.11540 ясно указывает на то, что последний при вдвое меньшем (!) водоизмещении вооружен практически одинаково с первым, а разница заключается лишь в количестве комплексов и боезапасе. Иными словами, по критерию "стоимость/эффективность" "Ястреб" оказывался явно предпочтительнее. А если учитывать, что крупный БПК пр.1155 был "штучной" постройки, а "Ястреб" претендовал на строительство многими десятками единиц, бессмысленность постройки первого становилась опасно очевидной.

 

Таблица 1    

ЭЛЕМЕНТЫ

БПК пр.1155
"Фрегат"

СКР пр.11540
"Ястреб"

Водоизмещение полное, т

8.200

4.000

Скорость хода полная, уз

ок.30

ок.30

Вооружение, тип (боекомплект):

 

 

ПКР

 

"Уран" — 16

ракетное ПЛО

"Метель" (8)

"Водопад-НК" (6)

зенитное ракетное

"Кинжал" (64)

 

"Кинжал" (32)

"Кортик" (64)

артиллерийское

2x1 100-мм

4x6 30-мм

1x1 100-мм

4x6 30-мм

торпедное

2x4 533-мм ТА

6 УРТПУ — 533-мм

реактивно-бомбовое

 

2x12 РБУ-6000

1x12 РБУ-6000

авиационное

2 "Ка-27"

1 "Ка-27"

 

После ухода адмирала флота Советского Союза С.Г.Горшкова с поста Главкома борьба за корабль обострилась.

Для понимания подоплеки дальнейших событий необходимо сделать небольшое отступление. Адмирал флота Советского Союза С.Г.Горшков, возглавлявший ВМФ рекордный период — 30 лет — был фигурой неоднозначной и противоречивой, как, впрочем, и подавляющее большинство государственных деятелей нашей богатой истории (Авторы не берут на себя смелость давать интегральную объективную оценку деятельности тех или иных лиц, встречающихся в данном повествовании. Они этого делать не вправе, да и не в состоянии. Все, что здесь упомянуто, рассматривается только через призму военного кораблестроения — и не более.) Но с позиции строительства могучего флота, которого ранее наша страна никогда не имела, но заняла по многим отраслям ведущее место в мире, его без всякого преувеличения можно считать одним из выдающихся отечественных военных кораблестроителей. Главком очень любил (иногда "через край") вторгаться в вопросы разработки ТТЗ, лично рассматривая этапы проектирования почти всех новых кораблей (чуть ли не до буксиров включительно), был постоянным инспектором всех НИИ, КБ и судостроительных заводов. Причем каждое его посещение имело результатом либо появление нового проекта, либо корректировку существовавшего, либо "ускорительный импульс" с "оргперсональными" выводами. Его авторитет в нижестоящих и, что самое главное, в вышестоящих структурах был, бесспорно, очень высоким.

Новый ГК ВМФ адмирал В.Н.Чернавин в этом отношении передставлял собой полную противоположность: кораблестроение интересовало его мало, в НИИ и КБ за все время "правления" его видели от силы по одному разу. При нем (возможно, и не по его вине) началось горбачевское "новомышленное" разрушение, пока еще не очень заметное, процесса строительства флота. Дело доходило до того, что рассмотрение технического проекта такого отнюдь не второстепенного корабля как полномасштабный атомный авианосец (пр.11437, известный в прессе как "Ульяновск") новый Главком упорно "перепихивал" на своих ничего не решавших заместителей. Следует упомянуть еще одно обстоятельство. По мнению авторов, существовавшая (и существующая) система подготовки офицерских кадров наряду с положительными сторонами имела и изъяны. Порочность ее заключалась, в частности, в очень узкой специализации руководящих кадров на всех ступенях службы и образования (до Военно-морской академии включительно). Благодаря ей существовали многочисленные пожизненные градации — "клейма": "подводник", "надводник", "командир", "инженер", "летчик" ("авиатор"), "корабел", "не корабел" и т.п. Изменить ярлык и, соответственно, приобрести новое образование, взгляды и, что наиболее важно, широкий кругозор в таких условиях было делом безнадежным.  Специалистов широкого профиля — а это, на  наш взгляд,  являлось необходимым условием подготовки высшего командного звена — нигде не готовили.  Правда, "заявка" на такую подготовку существовала в Академии Генерального штаба, но фактически она была чисто номинальной — из подводника никак не получался специалист трехразмерного мышления, одинаково хорошо владеющий "надводными" или "воздушными" вопросами, а надводник довольно поверхностно знал, а тем более чувствовал специфику подводной войны. Таким образом, оказавшиеся у рычагов управления высшими структурами флота почтенные адмиралы, носившие по три "паука" (неофициальное, но широко распространенное среди офицеров название адмиральской звезды на погонах довольно экзотического рисунка) на погонах и имевшие по три высших образования (училище, Военно-морская академия и Академия Генштаба), по существу оставались "подводниками", "командирами" и т.п. Мы сознательно перед "и т.д." поставили эти две категории. Во времена С.Г.Горшкова основой флота декларировались, как известно, атомные ПЛ. Безусловно, служба на этих кораблях была повышенно рискованной, очень трудной (правда, на дизельных ПЛ еще труднее) и напряженной. Для частичной компенсации существовали многочисленные привилегии, одной из которых было ускоренное прохождение службы. Короче говоря, лодок было много, много было и их соединений, много — и молодых подводных адмиралов, которых для почти "бешенной" ротации и "ударной возгонки" нужно было "двигать" все выше и выше. При С.Г.Горшкове почти все ключевые посты в ВМФ занимали подводники. Нас интересует только ветвь, занимавшаяся или сильно влиявшая на вопросы кораблестроения: Первый заместитель ГК ВМФ — подводник (адмирал флота Н.И.Смирнов), начальник Главного штаба ВМФ — подводник (адмирал В.Н.Чернавин), начальник ГУК ВМФ — подводник (вице-адмирал Р.Д.Филонович), начальник ЦНИИ ВК (1-го ЦНИИ МО) — подводник (вице-адмирал М.М.Будаев), начальник ВМА — подводник (адмирал В.Н.Поникаровский). В этом списке нет двух самых главных фигур — самого С.Г.Горшкова и и его заместителя по кораблестроению адмирала П.Г.Котова, которые хотя изначально и могли называться надводниками, но благодаря 30-летней совместной универсальной службе давно стали "бесполыми специалистами". И пока существовала их действительно тоталитарная, жесткая, личностная форма управления, специализация и взгляды других перечисленных деятелей особой роли не играли (если не считать упоминавшегося "шевеления пальцами в ботинках в строю").

С учетом сделанного отступленья должно стать понятным, почему семена недоброжелательства по отношению к "Ястребу" начали прорастать после ухода С.Г.Горшкова и последовавшего распада его команды. Стабильное руководство сменилось чехардой должностных лиц, почти каждый из которых имел (а иногда и вовсе не имел) очень смутное представление не только о самом предмете, но и о его предыстории. Быстро сменявшие друг друга руководители как попугаи повторяли одни и те же, уже накатанные, но по-прежнему маловразумительные тезисы о "не очень удачном" пр.11540. Приведем только один пример. В "тронной речи" (по поводу своего вступления в должность) перед офицерами 1-го ЦНИИ МО очередной зам.ГК по кораблестроению, считая сие, видимо, правилом хорошего тона, в очередной раз "лягнул" "Ястреб" в таком контексте, что один из авторов этой статьи (в свое время стоявший у истоков создания пр.11540) посчитал делом офицерской и профессиональной чести отреагировать вопросом: "Тов. вице-адмирал. Вы что, серьезно считаете в боевом отношении "Ястреб" слабым?" "Нет, — замялся начальник, — конечно, по вооружению он даже очень силен, но... теснота, ремонтопригодность... трудно протиснуться в машинном отделении..." "А как же на ПЛ? Там в 5-м и 6-м отсеках еще теснее, а о выгрузке для ремонта дизелей или электромоторов никто никогда ставить вопрос не додумывался?" Ответом было молчание и вялое разведение рук... Уважаемый адмирал, видимо, забыл, что военный корабль строится прежде всего для войны и, конкретнее, для боя, а вопросы его ремонта, комфортабельности (обитаемости), удачности третьестепенных технических решений являются далеко не главными. При этом формулировки, которыми он оперировал, явно говорили о "песне с чужого голоса".

В таких условиях о массовом строительстве корабля десятками (адмирал П.Г.Котов называл даже цифру 100) на нескольких заводах даже и мечтать было невозможно.

Предложили назвать головной корабль "Новиком" с прицелом поименования последующих кораблей на точное повторение всех известных 54 названий этой знаменитой серии. Наверху не поняли: "Почему "Новик"? Ведь СКР "Ястреб" не будет самым быстроходным кораблем в мире"(?!) Объяснили:  "Под "Новиком" мы в данном случае  понимаем не столько самый быстроходный, сколько качественно новый и наиболее сильный корабль своего класса". Не убедили. Впрочем, время было еще советское и, скажем, "Гавриилы", "Самсоны", "Михаилы" и т.п. под флагом с серпом и молотом, наверное, действительно выглядели бы странно. Хотя лучше, чем "Имени XXVII съезда КПСС" (Так назвали один из ПСКР пр.11351. Впрочем, и другие названия этих кораблей не менее оригинальны. Чего, например, стоят "Имени 70-летия ВЧК-КГБ" или "Имени 70-летия погранвойск").

Главное же огорчение заключалось не в этом. Первоначально предполагалось, что головной корабль будет построен на "родине", то есть в Зеленодольске, на ССЗ им. Горького, который владел технологией строительства легких кораблей, а затем уже "роздан" другим заводам с соответствующими рекомендациями по опыту постройки. Однако строительство головного "Ястреба" по недомыслию или с умыслом поручили самому неудачному строителю — ССЗ "Янтарь" в Калининграде. Формально основания для такого решения были. "Янтарь" начинал свою карьеру в отечественнном судостроении как "СКР-овский" завод. Однако к моменту закладки "Неустрашимого" — такое название дали головному кораблю пр.11540 — завод уже строил крупные БПК пр.1155, являвшиеся конкурентами "Ястреба", и еще более крупные БДК типа "Носорог" (пр.1174). В такой компании "дитя" лишалось родительской ласки и заботы, а "кувалдные" приемы технологии, пригодные для "дредноутов", не годились для изящного и более сложного "подростка".

Моряки — по традиции народ суеверный. Неплохое, в общем-то, миноносное название "Неустрашимый" в данном случае не сулило кораблю ничего хорошего — именно так назывался головной эскадренный миноносец принципиально нового послевоенного пр.41, имевшего несправедливо несчастливую судьбу, которой он был обязан не объективным обстоятельствам, а исключительно "человеческому фактору". Зигзаги судьбы первого "Неустрашимого" очень напоминают таковые его восприемника. Наконец, самым непоправимым в судьбе корабля оказалось то, что его закладка в 1985 г. пришлась на начало новой эпохи,  в которой было уже не судьбы не  только  отдельного корабля  и  даже всего ВМФ,  а даже не до судьбы великой страны и граждан,  ее населяющих.  Редко так бывает, но корабль, во многом обогнавший систему технических координат своей страны,  опоздал к своему времени в координатах  политических.  Постройка  головного корабля при В.Чернавине — М.Горбачеве велась очень вяло: стапельный период занял 3 года, еще столько же корабль достраивался наплаву. Во времена "застоя" даже авианосцы (авианосные крейсеры) строились у нас чуть ли не быстрее, чем фрегат во времена "ускорения" и "перестройки". После спуска "Неустрашимого" в 1988 г. заложили второй корабль — "Неприступный" (ни с того, ни с сего переименованный недавно в "Ярослава Мудрого"), который по "долгострою" побил уже рекорд своего собрата и, вероятно, для своего класса станет в этом роде чемпионом мира.

Трехсотлетний юбилей, возможно, как-то всколыхнул общественное мнение и заставил руководство страны сформулировать свое отношение к флоту и к перспективам его развития — правда, в весьма общих, декларативных заявлениях. В связи с этим целесообразно отметить, что корабли типа "Ястреб", гармонично вписывавшиеся в систему боевых кораблей ВМФ СССР, в полной мере отвечают и продекларированным новым требованиям, и новым задачам, и новому представлению о направленности военного кораблестроения в современных экономических, политических и военных условиях. Если принять этот тезис на веру, то не будет преувеличением повторить, что "Ястреб" свое время все же обогнал.

 

Попробуем хотя бы методом экспертной оценки сравнить "Ястреб" с лучшими представителями зарубежных кораблей класса фрегат. Тем более, что шесть из указанных в таблице "аналогов" (а именно: американский, английский, французский, итальянский, канадский и голландский) посетили Санкт-Петербург в июле 1996 г., приняв участие в юбилейном военно-морском параде на Неве. К сожалению, "Неустрашимый" на этом параде отсутствовал.

Но для начала будет целесообразно сравнить "Ястреб" с отечественным СКР типа "Нерей" пр.11351, который является вариантом СКР типа "Буревестник" (пр.1135 и 1135М), построенным по заказу КГБ СССР для морских частей пограничных войск. Это вызвано тем, что находились специалисты, обнаруживавшие некоторую чисто внешнюю похожесть кораблей пр. 11540 и 11351 и на основании этого утверждавшие, что нужно было не разрабатывать новый проект корабля, а далее развивать и совершенствовать пр.1135. Даже беглое сравнение ТТЭ указывает на то, что "Нерей", будучи для своего времени неплохим кораблем (хотя ВМФ он почему-то оказался ненужным, а для пограничников — слишком насыщенным совсем не "пограничным" оружием), серьезно уступает "Ястребу" и по ударным, и по противовоздушным, и по противолодочным возможностям. Но главное заключается в другом. "Нерей" не имеет возможностей для кардинального улучшения, поскольку таковые исчерпаны — ведь базовый пр.1135 был разработан еще в 1960-х гг.

Тем не менее, Северное ПКБ, включившись в борьбу за место на рынке экспорта, сохранив номер проекта 1135 — теперь уже 11356 — выступило с проектным предложением нового корабля, как бы (судя по номеру проекта) являющегося дальнейшим развитием "Буревестника" — "Нерея". Анализ ТТЭ предложенного СПКБ фрегата красноречиво говорит о том, что ничего нового по сравнению с "Ястребом" пр.11356 не содержит ("Военный парад", 1995, сентябрь-октябрь, с.161), но, в то же время, не имеет с пр.11351 почти ничего общего.

 

Таблица 2.   

ПРОЕКТ

11540

11356

Водоизмещение полное, т

4200

*

Вооружение:

- противокорабельное

ракетное

- зенитное ракетное

 

- артиллерийское

 

- торпедное

- реактивно-бомбовое

- авиационное

 

"Уран" (16 ПКР)

 

"Кинжал" (32)

"Кортик", (64)

1х1 100-мм АК-100

 

6х1 — 533-мм УРПТУ

1х12 РБУ-6000

1 вертолет Ка-27 (ангар)

 

"Уран" (16 ПКР)

 

"Кинжал" (48)

 

1х1 100-мм "Универсал"

2 ТА**

-

1 вертолет Ка-28 (ангар)

—————————————————————————————

*  — водоизмещение не указано;

** — калибр и количество труб не указано.

 

Опубликованные эскизы вида сбоку и сверху пр.11356 говорят, с одной стороны, о том, что корабль проработан не очень грамотно (взять хотя бы взаимное расположение пусковых установок и антенного поста ЗРК "Кинжал"), а с другой — общее расположение почти досконально повторяет таковое пр.11540. Вывод напрашивается сам собой: либо отечественная конструкторская мысль "дремлет" почти 15 лет, либо "Ястреб" действительно получился настолько удачным кораблем, что создать что-нибудь более совершенное и сегодня не под силу даже такой очень авторитетной организации, каковой, бесспорно, является Северное ПКБ. Первого допустить мы не можем, остается предположить второе. Указанное сравнение мы произвели, конечно, не с целью критики пр.11356 (точнее — проектного предложения). Просто это еще одно доказательство того, что "Ястреб" является действительно современным и совершенным кораблем.

Однако вернемся к "иностранцам".

Беглое рассмотрение кораблестроительных элементов показывает, что наш СК находится примерно в середине диапазона водоизмещений кораблей "лучшей десятки мира", что свидетельствует о том, что боевые качества нашего корабля "куплены" отнюдь не ценой увеличения его размерений (мы сознательно не приводим пока ТТЭ других, возможно, более современных фрегатов — таких, например, как английский "Norfolk", германский "Brandenburg", французский "La Fayette" — поскольку в период работы над пр.11540 о них ничего еще не было известно). При примерном равенстве всех остальных вышеназванных элементов обращает на себя внимание наименьшая дальность плавания "Ястреба". Основной причиной этого следует считать изначальное происхождение задания на разработку проекта корабля ближней операционной (или т.н. "ближней морской") зоны. Кроме того, здесь действует принцип "даром ничего не дается". Мы не можем полагать, что это существенный недостаток, поскольку в любых моделях боевого применения прием топлива в море всегда предусматривается и обеспечивается — просто нам придется это делать чаще.

Ударные — противокорабельные — возможности СКР "Ястреб" как минимум вдвое выше любого из сравниваемых аналогов, если считать, что комплекс "Уран" создавался как ответ на американский "Harpoon" (к моменту завершения постройки головного СКР "Уран" еще не был принят на вооружение, поэтому корабль пока вступил в состав ВМФ без этого оружия). Итальянский комплекс "Teseo" имеет более высокие тактико-технические характеристики (ТТХ), но ограниченный боекомплект ракет на фрегате "Maestrale", по-видимому, не рассчитывался на залповую стрельбу. Забегая вперед, следует отметить, что предложениями по дальнейшему развитию элементов СКР "Ястреб" было уже предусмотрено его вооружение более мощным комплексом ПКР "Оникс", отработка которого в конце 1980-х гг. началась на переоборудованном МРК типа "Овод" пр,1234. Этот комплекс по своим боевым возможностям оставляет далеко позади и "Harpoon", и "Teseo", и "Exocet".

По вооружению зенитными огневыми средствами (ЗОС) превосходство нашего корабля является подавляющим: ни один из упомянутых в сравнении зарубежных ЗРК не является — как наш "Кинжал" — многоканальным и не обладает подобной ему огневой производительностью и потенциалом. Зенитных комплексов ближнего рубежа (ЗКБР) типа "Кортик", представляющих собой комбинацию зенитного ракетного и артиллерийского оружия, на зарубежных кораблях вообще нет. Достаточно заметить, что по боевой производительности ЗКБР "Кортик" превосходит ЗРК "Crotal Naval#" в 1,5...2 раза, а МЗАК "Goalkeeper" — в 2,5...3 раза. По вероятности же поражения ПКР 30-мм пушки, входящие в состав комплекса "Кортик", превосходят 30-мм американские GAU-8/A в 1,4 раза ("Военный парад", 1996, сентябрь-октябрь, с.137-138). Справедливости ради нельзя не сказать, что германский ЗКБР RAM обладает очень высокими боевыми возможностями, и в этом отношении "Bremen" не хуже "Неустрашимого", но даже при таком допущении на нашем СКР боекомплект ЗУР в полтора раза больше. Малокалиберные зенитные арткомплексы (МЗАК) зарубежных фрегатов представлены разнообразными системами с высокими ТТХ, однако одиночное их размещение на американском, английском, голландском и канадском кораблях с сильно "обрезанными" диаграммами обстрела следует признать ущербным. Это прекрасно проиллюстрировала успешная атака иракским истребителем "Mirage" американского фрегата "Stark", когда боеготовый МЗАК "Vulcan/Phalanx" не смог открыть огонь по ПКР "Exocet", поскольку цели находились в мертвой зоне, а времени для маневра кораблем у командира не оказалось.

Завершая рассмотрение зенитных потенциалов, следует обратить внимание на стоящий особо ЗРК коллективной (зональной) обороны "Tartor D/Standart MR" на американском фрегате. На зарубежных фрегатах других типов ЗРК такого класса, как правило, не устанавливаются, хотя некоторые единичные серийные фрегаты — например, голландские типа "Jacob van Heemskerk" или французские типа "Cassard" — строились в варианте ПВО с упомянутым американским ЗРК. Опыт Фолклендского конфликта показал недостаточную эффективность ЗРК коллективной обороны и, наоборот, более высокие, нежели предполагалось, боевые возможности ЗРК самообороны: подавляющее большинство сбитых зенитными ракетами аргентинских самолетов приходилось не на ЗРК дальнего (75 км) действия "Sea Dart", а на ЗРК самообороны "Seawolf", причем последний довольно успешно решал также задачи коллективной обороны, то есть прикрывал не только свой корабль, но и соседей. По этой причине мы считаем, что размещение на фрегатах дальнобойных ЗРК, естественно, влекущее за собой "зажим" других элементов (на "Jacob van Heemskerk", например, из-за этого пришлось отказаться от основного артвооружения, а на "Cassard" — пожертвовать одним из вертолетов), наверное, не оправдано. Хотя такие примеры демонстрируют и то, что фрегаты в принципе пригодны для вооружения комплексами, создававшимися под корабли более крупных классов.

О взглядах, определивших артиллерийское вооружение СКР "Ястреб", говорилось выше. Здесь же следует лишь добавить, что на нем легко устанавливается (и это предусмотрено) новая одноорудийная 130-мм АУ (после принятия ее на вооружение) без переработки проекта корабля. В этом случае по артвооружению "Ястреб", находящийся сегодня на уровне или выше такового для большинства зарубежных аналогов, будет, безусловно, превосходить их по всем параметрам: дальнобойности, скорострельности, могуществу боеприпасов и т.д.

Сравнение противолодочного вооружения также иллюстрирует заметное преимущество нашего корабля даже в торпедном варианте зарядки его универсальных ракето-торпедных пусковых установок (УРТПУ). Отечественные 533-мм торпеды — бесспорно, более мощные, чем широко распространенные 324-мм зарубежные (Mk.44, Mk.46, Mk.50) — превосходят и 550-мм французские, и 533-мм итальянские по дальности хода, глубине поражения и по скорости. Важным обстоятельством является и то, что из УРТПУ можно применять не только противолодочные, но и противокорабельные торпеды. Этими возможностями обладают только французкие и итальянские фрегаты, однако их противокорабельные торпеды также уступают отечественным. Зато ядерным снаряжением боевых частей торпед не оснащен ни один из зарубежных аналогов. Уникальная возможность применения ядерного оружия ставит "Ястреб" в исключительное положение и еще раз подтверждает тезис о его пригодности к любой модели войны — в том числе и ядерной, возможность которой (не путать с понятием "вероятность"), увы, сохраняется, и никто отменить ее пока не может.

В ракето-торпедном варианте зарядки УРТПУ противолодочными ракетами "Водопад-НК" наш СКР, безусловно, становится еще мощнее. Ни один из зарубежных кораблей, кроме японского "Hatsuyuki", оружием такого класса не располагает. Установленный на "японце" американский комплекс "ASROC" только по дальности в несколько раз проигрывает "Водопаду", не говоря уже о сравнении ТТХ применяемых в боевых частях торпед: они у нашей 533-мм торпеды несравненно выше, чем у 324-мм американо-японской. Внушительность противолодочного вооружения СКР "Ястреб" усиливает наличие отсутствующей на других сравниваемых кораблях РБУ, решающей задачи обороны корабля в мертвых зонах и активной защиты от торпед.

Авиационное вооружение нашего корабля — вертолет Ка-27 или Ка-29 — по своим летно-тактическим характеристикам (ЛТХ) и бортовому оружию сопоставим только с американским SH-60 "Sea Hawk", поскольку хорошие, но легкие машины "Lynx" или AB-212 находятся в другом классе и сравнение их с тяжелыми вертолетами не корректно. Поэтому, превосходя по авиационному вооружению все зарубежные аналоги, "Ястреб" уступает только американскому фрегату "Oliver H. Perry" — уже хотя бы потому, что на "американце" их два против одного нашего. Однако наш вертолет серьезно превосходит базирующийся на канадском и японском кораблях лицензионный американский "Sea King".

Приведенное качественное — эвристическое, на первый взгляд — сравнение базируется на многократно выполнявшихся нашими специалистами количественных расчетах. За понятиями "хуже" и "лучше" стоят конкретные цифровые данные, опирающиеся на соответствующие модели и методики. Любопытно, что в плеяде представленных аналогов наиболее "бледно", по нашему мнению, выглядит американский фрегат "Oliver H. Perry". Вызывает удивление тот факт, что американцам удалось "всучить" этот проект доверчивым австралийцам и испанцам. Справедливости ради следует заметить, что фрегаты нового поколения ВМС этих стран заказали в Германии. Фрегаты типа MEKO, видимо, имеют наивысший рейтинг за рубежом, хотя для своих ВМС немцы их не строят.

Мы провели сравнение российского СКР пр.11540 с зарубежными аналогами — "ровесниками" (неважно, что годы их постройки по различным причинам не совпали). Рискнем теперь еще раз кратко сопоставить элементы "Ястреба" с элементами новейших фрегатов зарубежных ВМС, проектирование которых началось значительно позже создания нашего корабля.

Анализ последней таблицы показывает, что фрегаты нового поколения в качественном отношении несущественно отличаются от предшественников. Заметна тенденция к сдерживанию или уменьшению водоизмещения. Стандартным типом ГЭУ становиться дизель-газотурбинная установка, что в отдельных случаях позволяет увеличить дальность плавания. Особый интерес вызывает дизель-газо-турбоэлектрическая ЭУ английского фрегата "типа 23", позволяющая резко улучшить этот элемент. Численность экипажей незначительно уменьшается. Оружие (не вооружение, а именно оружие) почти не меняется. Отмечается лишь рост главного калибра АУ и почти массовый переход на фиксированные ПУ вертикального старта ЗУР, что в нашем флоте было осуществлено почти 20 лет назад.

Наряду с этим, конечно, происходят изменения в архитектуре, особенно связанные с технологией STEALTH (наиболее характерные примеры — "Norfolk" и "La Fayette"). Все более широко внедряется надводная конструктивная защита, в основном с применением бронепластиков типа Kevlar. Совершенствуется радиоэлектронное вооружение, особенно гидроакустическое: широкое распространение на кораблях получили инфразвуковые шумопеленгаторные ГАС с гибкими буксируемыми протяженными антеннами (кабельного типа). Следует заметить, что и на СКР пр.11540 предусматривалось размещение подобной ГАС типа "Кентавр СК", однако разработка последней была застопорена начавшимися еще в период "ускорения" развалом ВПК, и корабль пришлось вооружить обычной буксируемой станцией, входящей в состав комплекса "Звезда М1".

На этом фоне СКР "Ястреб" сохраняет почти все свои достоинства и преимущества даже без обозначенного в таблице перевооружения (ПКР "Оникс", 130-мм АУ). Единственным, пожалуй, "досадным" элементом является дальность плавания — в современном сравнении уже существенно меньшая. Здесь нельзя не вспомнить требований специалистов ЦНИИ ВК, умевших заглянуть на 20 лет вперед.

Не знаем, насколько это удалось, но мы попытались доказать читателю, что главный герой этого повествования — сторожевой корабль типа "Ястреб" проекта 11540, — созданный трудом и усилиями отечественных ученых, конструкторов, инженеров, рабочих, военных моряков, имеет все основания стать не рядовым кораблем Русского флота XXI века. Во всяком случае, мы в это верим.

 

Корпус корабля, набранный по продольной системе и изготовленный крупносекционным методом из низколегированной судостроительной стали марки 10ХСНД, имеет двенадцать главных водонепроницаемых отсеков, две палубы и платформы. По всем этим отсекам обеспечен сквозной проход без выхода на открытую палубу. Корабль имеет рулевое устройство из двух балансирных рулей с электрогидравлическим приводом, снабжен двумя становыми якорями массой по 2.500 кг с якорь-цепью калибра 40 мм, оборудован устройством успокоения качки УКА-135 с выдвижными бортовыми управляемыми рулями, а также скуловыми килями.

Надстройки изготовлены почти без применения легких сплавов (за исключением легких выгородок), что ставит СКР пр.11540 по этому критерию в один ряд с эсминцем пр.41 и кораблями пр.57бис.

Главная энергетика СКР принадлежит к третьему поколению отечественных газотурбинных установок. Согласно принятой за рубежом классификации и сокращениям, схему ГЭУ "Неустрашимого" следует обозначить аббревиатурой COGAG. Четыре ГТД с редукторами, составляющих в совокупности главный газотурбинный агрегат (ГГТА) М27 полной мощностью 57 тысяч л.с., размещены в двух автономных машинных отделениях: в носовом — два маршевых двигателя М70, в кормовом — такое же количество форсажных М90. Для повышения живучести и моторесурса ГГТА "разбит" на две независимые энергетические группы — правого и левого борта, а оригинальная маршевая редукторная приставка, расположенная в носовом МО, позволяет любому из двух маршевых ГТД работать на оба валопровода. Вспомогательные механизмы сгруппированы в двух отделениях, пар для отопления и бытовых нужд вырабатывается двумя котельными агрегатами КВА 1,0/5М производительностью 1.000 кг/час.

Электроэнергетическая система корабля состоит из двух газотурбо­генераторов мощностью 1.250 и 600 кВт, а также двух автономных дизель­генераторов по 600 кВт, расположенных в отдельном отсеке — электростанции.

Офицеры (кроме командира корабля) размещаются в двухместных каютах, мичманы — в четырех- и шестиместных каютах, команда — в восьми кубриках, три из которых находятся под палубой бака.

 

 

 

 

проект 11540

 

проект 11356

 

Найти: на

11 июня 2008 года